Бывшее в употреблении

«Recycling Art: мода, дизайн, арт. Тенденции в современной российской культуре». Так называется выставка в историческом парке «Россия – моя история», которая показывает поиски разных авторов в том, что они относят к переработке мусора. Благородная затея в поле острой темы, настоятельность которой мы ощущаем ежедневно. Но что же здесь не так? Что, на мой взгляд, совсем не получилось?

Анонс экспозиции говорит о том, что «вещи в стиле recycled являются перспективным направлением современного искусства и могут рассматриваться как средство решения проблем загрязнения окружающей среды, связанных с утилизацией бытовых отходов,.. экологическим воспитанием общества». Каков благородный замах! Но странное и двойственное впечатление остаётся от этой подборки авторских высказываний. С одной стороны, такой акцент на острой проблеме поточного загрязнения окружающей среды сейчас более чем важен. Это давно стало кричащей нотой и требует умного разрешения. С другой стороны, никакого серьёзного отношения к рециклингу это, конечно, не имеет. И апелляция к экологии здесь совсем не убедительна. Как и к неким тренд-новшествам, что здесь так прямолинейно называются «тенденциями». И потому всё выглядит натянутым, бессильным и прокломативным. Имеет ли это право на существование и публикацию? Разумеется! Чем больше, тем лучше. Чем чаще, тем доходчивее. Имеет ли это отношение к противодействию загрязнению? Едва ли.

А ведь есть образцы убедительного подхода к этой теме. Например, страшная скульптура выброшенной на берег туши кита (в разных инкарнациях: от филиппинского пляжа до фестиваля в Брюгге), исполненная из пластикового мусора, собранного в океане, действительно шокирует и совершенно прямолинейно говорит о катастрофе безудержного потребления, которое буквально убивает всё живое. А тут инфантильные самоделки, пусть даже и симпатичные, не рождают ни желания последовать за этим, ни тем более поверить в спасительную миссию этих отважных авторов. Я бы сказал, что «формат» не найден. И относить это к моде, искусству или дизайну пока рановато и самонадеянно. Эти разнообразные «гранж»-коллажи пробуют зыбкую почву совмещений и оправданий, когда новое – это пожившее старое, но приобретшее какую-то энергию свежих смыслов. Однако лоскуты б/ушных тканей, случайно наклёпанные (не могу подобрать иного слова) на добротные джинсовые жакеты – это, конечно, чистая профанация темы. Когда-то, лет тридцать тому назад я и сам, осваивая великолепную Singer столетней давности, сшил себе сумку из старых джинсовых штанов и ходил с нею, посверкивая карманами узнаваемой... м-м... «кормы». И это был просто выпендрёж без попыток выдать шутовство за спасение планеты. Даже эти штаны было уже поздно спасать, настолько они пожили своё всласть. А тут велиречивое песнопение о задаче вступает в очевидное противоречие с наивной игрой в трудную миссию.

TROFOTO_2340_08032019.jpg

Решение проблем средствами дизайна – если уж говорить о дизайне – это прежде всего, как мне кажется, системный подход и опора на устойчивые технологии. Это не красивость и тем более не минутный эпатаж. Это обязательно вдумчивая конвейерная сделанность, которая обращается не к внешней аффектации, а к внутренним мотивировкам, учитывающим и эргономику, и фабричность, и сенсорику, и эстетику, и, если угодно, будущую смерть изделия. Скажем, недавно корпорация Coca-Cola через конкурсный портал Eyeka! обратилась к дизайнерам с просьбой предложить решение для ПЭТ-бутылок. Пусть и частичное, но решение. Речь шла о том, чтобы хотя бы крышку сделать неотъемлемой частью бутылки (что, конечно, не меняет природы нетленного пластика – это следующий и неизбежный этап, – но всё же провоцирует на поиски). Решения проблем мусора лежат в области технологических цепочек, а это не дело случайных любителей. Это задача для профессиональных групп единомышленников, имеющих доступ к промышленным механизмам, управленческим и инвестиционным рычагам, к широкому воздействию на социум.

Это как с бензином. Речь должна идти не о том, чтобы делать «дизайнерские» (читай, красивые) заправочные станции, а о том, чтобы вовсе от них отказаться, перейдя к электрической розетке. Или, например, в области перспективной космонавтики. Следует не докатывать до изнеможения технологии полувековой давности, затратные и уже неэффективные, а предлагать радикально новое. И, скажем, корпорация Илона Маска показывает в этом решительный и оптимистичный путь. Это многоразовые корабли, вроде только что обкатанного в деле Crew Dragon, где дорогостоящие компоненты ракетной системы не сжигаются в атмосфере, не топятся в океане, а возвращаются на землю, чтобы послужить вновь и вновь. Оборачиваемость тут становится синонимом экономичности, новизна – знаком технологических поисков, а известная эпатажность – образом новой реальности ближайшего будущего. Работающей реальности, а не «делающей нам красиво». И если мы в отечестве так и не способны, к сожалению, найти технологически понятный и широко применяемый способ утилизировать разнообразный мусор, то пример Дании (да и не только её) показывает, как именно можно совмещать функции. Завод по переработке и сжиганию мусора в Копенгагене заодно превращён в горнолыжный тренажёр. Совмещение задач – сжигать мусор (70 тонн в час), давать электроэнергию (для пяти муниципалитетов) и развлекать активным спортом – выражены тут в том, что 80-метровой высоты сооружение стало основой для лыжной трассы с пластиковым покрытием. Помимо аттракционного функционала это ещё и однозначно говорит о продуманной экологичности производственных процессов с минимальными вредными выбросами в атмосферу.

TROFOTO_2310_08032019.jpg

Из представленных на выставке «Recycling Art» работ, пожалуй, лишь шезлонг Антона Чекмарёва, набранный из гофрокартона (что, конечно, тоже давно уже не ново, но разве в этом дело?) и картонных втулок для рулонов, может смело претендовать на чистое решение и понятный образ. В нём и в самом деле совмещаются функционал, вторичность исходного сырья и читаемая образность.

Recycling_Art_1.jpg

«Рыбачья» мебель – по-своему яркая и харАктерная – это удачная, но частная игра в образ и смысл. Корпуса индонезийских лодок в руках Яна и Катерины Аверкиевых превращаются в самобытные стеллажи, сундуки и табуреты, фактурные, «портретные», неожиданные. Но это всё же точечное авторское воплощение и, скорее, скульптурная, узко-нишевая реинкарнация былой стати, чем системное решение переработки.

Recycling_Art_2.jpg

Дождевики Галины Лариной из проплавленных полиэтиленовых пакетов – безусловно, интересная забава. Но этот яркий частный эксперимент едва ли может быть переформатирован в поточную работу. А, стало быть, это всего лишь символ переработки, но не она сама, никак не технология избавления от мусора. К чему этот самообман? «Нужны действия!», – говорит с экрана презентации их автор. И это более чем справедливо, не поспоришь. Однако в реальной работе страстный призыв превращается почти в комизм.

Recycling_Art_3.jpg

Платья Любови Тумановой, предлагая интересную игру сочетаний с металлом, едва ли могут рассматриваться как действенное использование «ненужного». Их законченная добротность, в которой вовсе не читается recycling, выглядит тут напрочь не совпадающей с заявленной темой. Качественные авторские поиски с использованием интересной шелкографии, патинирования меди и специфического кроя слишком выпукло чужеродны здесь.

TROFOTO_2317_08032019.jpg

Работа Инны Замахиной со стеклом – это увлекательная арт-терапия, но её примеры не стали здесь открытием.

TROFOTO_2320_08032019.jpg

Полотна Юлии Третьяковой – это всего лишь «смешанная техника». И они, к сожалению, вторичны совсем не в том смысле, какой тут имеется в виду. С таким же успехом знаменитого «Быка» Пикассо можно было бы назвать переработкой велосипеда, хоть это была всего лишь «шутка гения» в поисках новой выразительности.

TROFOTO_2346_08032019.jpg

Объёмная и тяжеловесная бижутерия Тины Хмельницкой, при всей образной нахальности, харизме «на любителя» и вычурном шутовстве, граничащим с бесстыдным китчем, также не тянет на совпадение с темой. Использование консервной банки – слабое для этого оправдание.

TROFOTO_2366_08032019.jpg

Наконец, и эффектные бабочки Натальи Цветковой, зависшие в огромном пространстве аванзала и предваряющие собой эко-экспозицию, обращены не только к теме переработки (их текстильные крылья собраны из «вторичных» нитей), но и иллюстрируют парадокс «эффекта бабочки», непростую тему «причины и следствия». Однако, увы, ни один из зрителей не разгадает этого в парящих силуэтах – к сожалению, это остаётся зашифрованным в умолчании. «Ой, бабочки!» – единственное, что могут воскликнуть входящие в зал дети. Для них этого довольно. Ничего другого ни они, ни их родители прочесть не смогут. Получается, что и эти порхающие образы своей непонятной случайностью невольно обозначают лишь легкомысленный популизм, отчётную «галочку», а не глубинное осознание смыслов и решений. Как же мы любим сказать, ничего не сказав по существу.

Похоже, титул выставки насильной случайностью собрал тут таких разных и увлечённых авторов. Им есть что показать, но зачем же величать это так пафосно? Поверхностный подход к действительно серьёзному вызову неуправляемой цивилизации, самофиксация на «жаренной» теме вместо подлинного погружения в проблему, отсутствие системных предложений – почти всё на уровне самодеятельности – вымывают то зерно убедительности, без которого весь этот карнавал превращается, прошу прощения, в трёп. Искренне жаль, что такая серьёзная и больная проблема, которую уже никак не обойти и не объехать, не нашла в «моде, дизайне и арте» достойного воплощения. Но за попытку, как сказали бы молодые зрители, «зачот». Скажу «в сторону», что моё мнение может не совпадать с мнением благодарных зрителей этой выставки, которые всё-таки нашли для себя какие-то важные подсказки и образы.


Текст: © Владимир Корольков
Фото: © Александр Трофимов