О том, что в памяти

Специально для сборника, посвященного юбилею СПб СД.
Симуни Александр Борисович
2007

Вначале было слово. Вернее, три слова: Соломон Давидович Левин. Волшебный педагог изобразительного искусства в Ленинградском Дворце пионеров. Он склонялся к тому, что Мухинское училище предпочтительнее прочего своей относительной свободой. Во всяком случае дал мне рекомендацию в школу Nº 190 при этом вузе. В школе я попал под эксперимент «политехнического образования», вместо десяти лет проучился одиннадцать. Требовалось получить разряд по какой-нибудь рабочей специальности. Для этого проходил практику на кафедре керамики и стекла ЛВХПУ.

Керамика нравилась, но поступать на эту кафедру не стал. Ну, что это в самом деле такое — все глина да глина. К тому времени я уже привык «распыляться». За плечами — занятия музыкой, секция баскетбола, художественная и театральная студии. (В последней учился с будущими знаменитостями: актером Владимиром Особиком, режиссером Владиславом Пази, писательницей Аллой Драбкиной...)

Поступать решил на дизайн (тогда кафедра промышленного искусства). Привлекала широта профессии, основанной не на материале, а на мышлении. Кроме того, специальность формировалась И.А. Ваксом на базе бывшей кафедры металла — поэтому в заданиях чередовались: «атавистический» металл, собственно дизайнерские проекты и не успевшая до конца отпочковаться промграфика. Привлекало сочетание искусства с научной составляющей и прочая нетравиальная безбрежность. Если керамисты постигали технологию керамики, а текстильщики текстиля, то мы на дизайне, с помощью незабвенного Ильи Ивановича Орленко — технологию всего на свете: от драгоценных камней до пластмасс.

Но, видимо, планида такая: постоянно хотелось большего. Стал дополнительно работать в графических мастерских студенческого научного общества (литография, офорт) и на кафедре общественных наук (теоретико-искусствоведческие разработки). Кроме того, ходил вольнослушателем на философский факультет ЛГУ; до сих пор помню сладость изучения «Основантичной философии» В. Ф. Асмуса.

Среди ярких впечатлений студенческой поры:

Финская деревня под Гатчиной, колхоз имени XVII-го партсъезда. Мы провели там месяц «на картошке». Чавкающая под ногами грязь разбитой осенней дороги, водка в широченных эмалированных кружках, дружная компания мухинцев разных отделений в избе с готикой библейских изречений на финском... Все четырнадцать человек из той избы стали знаменитыми. Не приводя примеры, чтобы никого не обидеть, назову лишь ушедшего из жизни Бориса Мигаля, выдающегося художника-текстильщика, профессора, при этом тонкого знатока музыкального искусства.

Далее — путешествие с моим другом Виктором Власовым (нынче также известным человеком, профессором СПбГУ, автором многотомных словарных изданий) по Карелии и Беломорью. Медгора, Велгуба, Залавруга — названия этих мест волнуют до сих пор. Восхищение увиденным вызвало к жизни толстые пачки зарисовок, претворившихся затем в живопись, офорты, литографии.

Преддипломная практика: дизайн-проект сорокатонного козлового крана для Усть-Илимской ГЭС. Соответственно, знакомство с понятиями верхнего и нижнего бьефов, а также с понятием «табельщица» в СКБ «Ленгидросталь», немилосердно орущей при опоздании на работу в одну минуту. С тех пор — стойкое отвращение ко всяческой «отсидке» и железная уверенность: такой работы в моей жизни не будет.

Распределился, однако, в самое что ни на есть, режимное предприятие — ЦНИИ «Аврора». То самое, что провалилось потом под землю в результате метростроевской проходки. Работа на этой фирме обещала не только «отсидку», но и невозможность ездить за границу: секретность. Каким образом удалось отбояриться от всесторонне ехидного места — отдельный рассказ в духе Бравого солдата Швейка, тем более, что на помощь пришла послевузовская служба в рядах Советской Армии. Сейчас не будем делать скачков во времени и вернемся к следующему за распределением событию, защите диплома.

Здесь невозможно не назвать хотя бы несколько замечательных педагогов, приведших к этому торжественному дню. Первый учитель дизайна — Василий Сергеевич Муравьев (полную фамилию — Муравьев-Амурский он восстановил в более спокойное время). Затем Сергей Евгеньевич Нейманд. Позднее — Леонид Сергеевич Катонин, ставший (вместе с В.С. Муравьевым) моим дипломным руководителем. Увлеченный первопроходец дизайн-науки Евгений Николаевич Лазарев. И, наконец, наш легендарный кафедрал Иосиф Александрович Вакс. Из педагогов других кафедр назову превосходного живописца Валентину Ивановну Рахину, ведущего курс истории русского искусства Петра Евгеньевича Корнилова и зарубежного искусства — Мариэтту Эрнестовну Гизе.

Диплом я выбрал медальерный — серия «Пригороды Ленинграда». Выставки, закупки и призы, сопутствовавшие затем этой работе, предопределили на значительное время одну из творческих ипостасей вашего покорного слуги, художественный металл.

За вузом — армия. Часть: 208 ОСРСВГ. Год ездил по железной дороге, охраняя воинские грузы — сначала рядовым, потом начальником караула. Брали в часть (находилась она рядом со Смольным) естественно художником. Однако отвращение к оформлению «ленинской комнаты» заставило стать «как все». Когда пришел домой в первое увольнение, бабушка, взглянув на погоны с буквами СА — Советская Армия, — поинтересовалась: «Это что, Симуни Александр?..»

После демобилизации — долгое устройство в Художественный фонд. Понятно, почему было много желающих: в тунеядстве уже не обвинят, при этом на работу ходить не надо. Заказы тогда, во всяком случае на участке промэстетики Комбината ДПИиС — были. Разрабатывал медали, плакетки, значки, работал в дизайн-графике. Среди заказчиков — союзные республики, российские города и, конечно, Ленинград: ЛГУ, ЛПИ, завод «Звезда», гребной клуб «Энергия»...

Тираж многих моих произведений в металле изготовлялся в Таллине — там великолепные граверы, меньшие сроки и стоимость исполнения, отсутствие бумажной волокиты. Кроме того, использовались благородные материалы — медь, латунь, томпак, — в противовес ленинградскому алюминию, ювелирная техника горячей эмали. Упаковка с моими значками «Северный полюс-28», выполненными в этой технике, была сброшена полярниками на льдину.

Практически сразу после армии начал преподавать живопись и заниматься искусствоведческой деятельностью. С тех пор и по сей день сочетаю три взаимосвязанных занятия. Искусство (станковое, декоративное, дизайн), искусствознание, педагогика. Отказаться от чего-то из перечисленного не имею сил. В приливе наглости вспоминаю Леонардо да Винчи. В отливе — маленькую собачку с челкой на глазах: вроде бы мешает, но ей так удобнее...

Далее — «телеграфный» отчет.

Выставок (включая персональные, групповые, зарубежные) — более пятидесяти. Произведения — в российских и зарубежных собраниях, в том числе в Эрмитаже. Теоретических работ, включая монографии, опубликованных на 12 языках в 9 странах — более трехсот. (Значительная их часть — в журналах «Декоративное искусство СССР», «Творчество», «Ленинградская панорама», «Мир дизайна», «Дизайнформ» и др. — посвящена дизайн-проблематике. Сюда же можно отнести ряд выступлений на радио и TV и участие в основании благословленного Д.С. Лихачевым журнала «Три искусства». Параллельно шло создание и преподавание курса «Дизайн в системе культуры» — в СПбГУКИ. Отдельные направления дизайн-интересов — работа в жюри и организация конференций, круглых столов и подготовка теоретических сборников на «Модулорах», членство и председательство в ГАКах ряда художественных вузов).

Учеников за 36 лет преподавания (в Санкт-Петербургской Государственной художественно-промышленной академии, Санкт-Петербургском Государственном университете культуры и искусств и, более всего, в Школе-Лицее Nº 190 при СПбГХПА) — более тысячи.

Среди последних — уважаемые ныне художники, дизайнеры, архитекторы, педагоги, члены творческих союзов, лауреаты престижных конкурсов. Лишь несколько имен, хорошо известных в профессиональной среде: Борис Демин, Елена Бомаш, Инна Гринчель-Рассохина, Игорь Васильев, Вера Светлова, Анна Макарова, Ирина Алова, Анна Колыванова-Фатеева, Денис Быков, Дарья Мачнева, Анна Терещенкова, Алексей Глинтерник.

Из нынешних студентов СПбГХПА, которыми горжусь, могу назвать Варвару Цимара (графический дизайн), Анну Фонякову (средовой дизайн), Ольгу Левину (станковая и книжная графика) и многих-многих других...

Люблю всех своих питомцев (с первой обобщающе-педагогической статьи называю соответствующие материалы «Записками о любви»). Ученикам (независимо от предмета, который в данный момент преподаю) прививаю мысль о том, что профессия дизайнера самая важная на Земле. Ибо дизайнер — первостроитель рукотворного мира; в этом смысле он следует за Господом, Творцом мироздания природного.

 А творение, творчество, миростроение взыскуют мастерства и любви.

Текст: © Александр Симуни
художник, дизайнер, искусствовед,
Заслуженный деятель искусств России,
Председатель секции критики и искусствоведения
Санкт-Петербургского Союза художников