Борис Иоффе. Трудная жизнь как цепь счастливых случайностей
Возвращаясь мысленно в советское время, можно сказать, что одним из самых уважаемых и почётных художников-конструкторов Ленинградского Института дизайна (ЛФ ВНИИТЭ) является Борис Лазаревич Иоффе — ветеран этого института и бессменный заведующий сектором дизайна изделий приборостроения.
Борис Лазаревич — скромный, интеллигентный, мудрый, справедливый человек и эрудированный, талантливый дизайнер, планировавший и возглавлявший работу творческого коллектива и принимавший непосредственное участие в разработке большого количества приборов, самого разнообразного оборудования, пультов управления и приборных комплексов. Главные его деловые личностные характеристики — высокий профессионализм, широкий кругозор и ответственность за порученную работу. Бориса Лазаревича Иоффе можно хвалить бесконечно…
Праздник в секторе приборов
А вот вкратце некоторые страницы автобиографической истории о себе самом, которую Борис Лазаревич назвал «Трудная жизнь как цепь счастливых случайностей».
«Я родился в 1933 году. Моими первыми воспитателями были улицы и двор на углу Кировского проспекта и улицы Чапыгина, а также коммунальная квартира, в которой жили представители всех слоёв общества, начиная от профессора и заканчивая рецидивистом. Первыми счастливыми случайностями в моей жизни были абсолютно невероятные случаи спасения во время ленинградской блокады от бомбёжек и обстрелов меня и моей мамы. Другой счастливой случайностью было знакомство уже в послевоенное время и общение со скульптором Августом Карловичем Дитрихом, окончившим Академию художеств ещё до революции и имевшим недалеко от нашего дома мастерскую, где я проводил много времени и где получил первые уроки по искусствознаниям и художественному творчеству.
В 15-летнем возрасте я пошёл учиться в 38 ХРУ (Художественно-ремесленное училище) при Заводе им. Ломоносова, в которое меня приняли на отделение живописи по фарфору. Надо отдать должное: в советское время обучение в системе трудовых резервов было на очень высоком уровне. В 3-годичном ХРУ, в которое я поступил, предоставлялось довольно приличное 3-разовое питание и полный комплект одежды от шинели до обуви и носков, а профессиональное обучение даже с сегодняшней точки зрения было очень высококачественное и включало в том числе рисунок, живопись акварелью и историю искусств. Проработав почти год живописцем по фарфору, я резко изменил свою профессиональную направленность и устроился работать учеником слесаря на завод «Красногвардеец» рядом с домом, но там вскоре пришлось заняться оформительством и написанием объявлений и плакатов. Затем окончив Художественно-графическое педагогическое училище, работал почти четыре года учителем рисования и черчения в школах и профессионально-технических училищах. И только в 26 лет поступил в Московский государственный заочный педагогический институт на художественно-графический факультет, который закончил в 1964 году.
В начале 60-х годов случившаяся ещё одна встреча со старым приятелем по двору, который был заместителем главного конструктора на заводе «Электрик», поменяла мою судьбу. От предложения поработать художником в Конструкторском Бюро завода я не смог отказаться, хотя в зарплате я даже немного терял. Так уже в 1962 году я стал осваивать профессию художника-конструктора. Я стал искать консультантов по этой специальности. И опять мне повезло. Меня познакомили с Сергеем Александровичем Соломоновым, который тогда возглавлял художественно-конструкторскую группу на ЛОМО. Общение с ним и с Татьяной Алексеевой, занимавшейся художественным конструированием станков на Заводе им. Я.М. Свердлова, помогли мне понять основы этой новой творческой профессии и многому меня научили… Затем С.А. Соломонов, ставший главным инженером созданного осенью 1962 года Специального Художественно-Конструкторского Бюро Ленсовнархоза, пригласил меня в 1963 году работать в СХКБ (реорганизованном в 1967 году в ЛФ ВНИИТЭ) художником-конструктором. В этом институте я проработал 30 с половиной лет.
Центр управления химическим производством. Комплексная дизайн-разработка системы типовых конструкций для НПО «Химавтоматика», г. Северодонецк.
Работая в секторе приборостроения, первое время мы занимались не только приборами. Проектировали сварочное оборудование, двигатели и другие изделия. За годы работы в дизайне самостоятельно и в коллективе было сделано порядка сотни работ, 56 из которых были запатентованы как промобразцы. В свою очередь, работая над специальной техникой, например, пультом для штурманов атомных подлодок или техникой, связанной с освоением космоса, вопросов о патентовании не стояло по соображениям секретности... В самом начале 70-х годов директор ЛФ ВНИИТЭ Сергей Араратович Гарибян назначил меня на должность заведующего сектором дизайна изделий приборостроения, которым я руководил более 15 лет. Мне повезло. Специалисты, которыми я должен был руководить, были талантливы и образованы. Фамилии сотрудников, с которыми я провел много лет, я не стану перечислять, чтобы не обидеть кого-то, кого забуду назвать. Отдельно упомяну Аскольда Кузьминского, ныне покойного, с которым я работал бок о бок более 30 лет.
Слева: оборудование дизайн-программы НПО «Химавтоматика». Справа вверху: типовые корпуса приборов. Комплексная разработка для НПО «Химавтоматика» (образцы). Справа внизу: прибор «Биенемер».
И ещё мне хочется остановиться на том, чтобы сказать насколько профессия промышленного дизайнера сложнее любых других направлений дизайна. Проектируя изделия в области оптики, офтальмологии и других направлений приборостроения приходилось догонять Запад, делать не то, что ты считаешь необходимым, а подстраиваться под имеющиеся технологии. С середины 80-х годов обновились направления в привычном дизайн-проектировании. Этому способствовали смена руководства института и вызовы времени – появилась необходимость разработок дизайн-программ – более сложного, комплексного проектирования предметного мира.
Например, тема, связанная с организацией реабилитации и абилитации детей с особенностями развития заставила глубоко погрузиться в эти вопросы и изучить их. Всё дело в том, что в СССР не производились приспособления для сложных детей и соответствующие развивающие игры, игрушки, мебель и т.д., поскольку считалось, что, якобы, в СССР таких детей нет… Работать над этой темой нужно было на базе ленинградских Домов ребенка. И даже в начале 90-х, когда всё развалилось, работа над этой тематикой совместно с Домами ребенка позволили мне с моим другом и коллегой Николаем Мюльстефаном как-то существовать. Мы продолжали обустраивать Дома ребенка различным оборудованием и игрушками из дерева.
Позже, в середине 90-х я стал заниматься новым для меня направлением – интерьерами жилых и общественных помещений. На некоторых объектах я занимался не только проектированием, но и производством работ. Последний проект квартиры и авторский надзор был выполнен в год моего 80-летия, то есть в 2013 году.»
Принято говорить: «Родина должна знать своих героев», – тогда переиначивая, можно сказать, что российский дизайн должен знать тех первооткрывателей отечественного промышленного дизайна, кто стояли у истоков зарождения советского , в том числе ленинградского, художественного конструирования, среди которых, конечно, нельзя не вспомнить истинного ветерана Ленинградского Института дизайна, участника учредительного съезда Союза дизайнеров СССР Бориса Лазаревича Иоффе, о творческом пути которого мы рассказали.
А.А.Печкин,
бывший заместитель директора ЛФ ВНИИТЭ по дизайну,
председатель клуба ветеранов Санкт-Петербургского Союза дизайнеров
Е.И.Монгайт
бывший главный дизайнер ЛФ ВНИИТЭ,
председатель приёмной комиссии Санкт-Петебургского Союза дизайнеров
