Татьяна Самойлова. Что значит быть дизайнером в России
Перед вами — машинописная рукопись 1988 года, принадлежащая Татьяне Самойловой. Документ был передан родственником автора с разрешением на публикацию. Рукопись ценна как документ эпохи. Публикуя этот текст, мы сохраняем коллективный опыт ленинградских дизайнеров позднесоветского периода — опыт, который помогает лучше понять как историю отечественного дизайна, так и механизмы выживания творческой профессии в условиях системного кризиса.
Для Ленинградских дизайнеров 1990 год ознаменовался тем, что на наш факультет в Училище был необычайно высокий конкурс.
Нам очень захотелось проанализировать причины этого явления и посмотреть, как последние годы учились наши студенты, каковы были их устремления и степень реализации возможностей. Как затем жили и работали дизайнеры, оказавшись на много лет в изоляции от наших коллег за рубежом.
Хочется начать с того, что Ленинград, являясь одним из самых красивых городов мира и располагая большим количеством музеев, главным из которых является Эрмитаж, воспитывает в человеке хороший вкус, чувство меры, любовь ко всему прекрасному.
Все эти качества так необходимы дизайнеру в его будущей работе. Как видите, в этом смысле нам очень повезло и мы всегда имели вокруг себя достойную среду.
Вторым нашим везением было то, что в 1879 году барон Штиглиц основал в Санкт-Петербурге училище технического рисования для своих текстильных мануфактур. Проект был заказан замечательному архитектору Месмахеру, и в центре города появилось прекрасное здание училища и музей, которые, к счастью, сохранились, и студенты учатся как бы в очень хорошем музее, всё время пропитываясь его атмосфеpой.
Журнал «Огонек» за 1962 год. Статья о выпускниках ЛВХПУ им. Мухиной. Татьяна Самойлова на фоне своего дипломного проекта.
Третьим везением, безусловно, является большой отряд наших профессоров. Это обычно выпускники Академии художеств и нашего Училища, благодаря которым такие важные дисциплины как рисунок, живопись и композиция преподаются на высоком уровне и в большом объеме.
Казалось бы следующим номером в списке наших везений должно быть указание на то, что Ленинград является крупным индустриальным центром и его предприятиям требуется большой отряд профессиональных дизайнеров. Но вот тут, к сожалению, наши везения кончаются и начинаются наши мучения. Да, предприятий много, но все они в основном работают на военную промышленность и им совсем не нужны специалисты с такой мирной профессией как дизайнеры. К тому же почти все эти предприятия являются монополистами в своей области, и у нас нет никакой конкуренции.
Руководители предприятий всегда говорили нам: «Да, мы выпускаем барахло, но ведь и этого не хватает и люди с удовольствием берут наши товары. Зачем же нам что-то переделывать, заказывать новое оборудование, закупать материалы? Потребитель доволен».
А ведь дизайн мне представляется пенкой на молоке, если молоком считать промышленность. Промышленность процветает, и пенка на молоке жирная, вкусная. Если же все свои силы она тратит на войну, не заботясь о новых технологиях, не меняя оборудования десятилетиями, то о каких достижениях, о какой пенке может идти речь?
И уж совсем плохо обстоит дело с нашей советской экономикой. В настоящее время она переживает жесточайший кризис. В стране, где нет детских колготок, не хватает мыла и лекарств, трудно говорить об уровне комфорта, о высокой покупательной способности изделий, спроектированных с участием специалистов такой, почти не нужной сейчас профессии как дизайнер.
Так вот, мы видим из этого треугольника, где, как известно: искусство, индустрия и экономика могут создать предпосылки для успешного развития дизайна, в нашей стране отсутствует нормальная экономика и в плохом состоянии находится сама промышленность. И только одна грань — искусство — поддерживает этот треугольник и не дает ему умереть совсем.
Теперь вернемся к истории создания дизайнерской службы в стране. Она была основана в 1962 году. Как и перестройка, она была утверждена сверху. Не было рынка, не было конкуренции. Была информация из других стран и было желание у нашего руководства.
Был открыт большой научно-исследовательский институт ВНИИТЭ в Москве с десятью филиалами. Один из них в Ленинграде, где я и проработала 26 лет. Затем стали появляться дизайнеры и на заводах, где их обычно использовали для писания лозунгов и досок почета.
Вообще-то каждое предприятие должно было выпускать новую продукцию и государство выделяло им на это немалые деньги. Они же заказывали дизайнерам проект и выставляли его на всех выставках, рекламируя как своё перспективное изделие. Обычно наши проекты украшали кабинеты директоров заводов, возились на показ министрам. И всё. В то время как вы делали реальные вещи, мы занимались как бы тренингом, т.е. рисовали и макетировали. В несколько лучшем положении были те, кто работал на военных предприятиях и в тяжелой индустрии.
Что касается меня, я никогда не работала на войну и потому I4 лет в годы Застоя не имела никаких внедрений.
После всего вышеизложенного встает вопрос, что же все-таки заставляло людей все эти годы буквально ломиться в наше Училище, испытывая большие трудности в учебе и дальнейшей работе.
В настоящее время художественное образование является одним из самых престижных в нашей стране. Престиж же многих других хороших профессий упал по сравнению с мировым уровнем и не выдерживает никакого сравнения (это технологи, инженеры, врачи, учителя, юристы). Обучение этим специальностям не обеспечивает людей необходимыми знаниями, да и материальная сторона не позволяет им жить хорошо, заведомо обрекая на бедность историков, археологов, библиотекарей и т.д.
Профессия же художника, графика, дизайнера всегда давала такую возможность, конечно при больших усилиях.
Образ жизни художников, по сравнению о другими, всегда был привлекателен, и атмосфера в Училище все эти годы была более легкой, а отношения профессоров и студентов более дружескими и домашними.
Но чтобы поступить в наше Училище нужно затратить на подготовку 5-6 лет в школьном возрасте, и редко кому удается пройти по конкурсу в первый год. Учиться предстоит 6 лет, занятий много, а стипендия маленькая, она совершенно не обеспечивает прожиточный минимум, да и её получают далеко не все. Трудно тем, кому не помогают родители. Приходится работать, что плохо отражается на учебе, учитывая большую загруженность студентов. По количеству учебных часов наше Училище на первом месте, ведь помимо композиции, живописи, рисунка, всяких мастерских и технологий до последних дней студенты изучали историю КПСС, марксизм-ленинизм и т.д. И даже история искусств была настолько политизирована, что студенты могли не изучать хороших русских художников, зато изучали Соц-реалистов, т.о. тех художников, кто рисовал Ленина, Сталина и бесконечные колхозные праздники.
Интересно, что наши студенты потеряли кусок хлеба в связи с перестройкой, ведь раньше, чтобы заработать они писали лозунги типа: «Слава КПСС» или «Народ и партия едины».
Зато теперь стало возможно писать на улицах портреты и тут же их продавать, обычно этим занимаются в основном студенты.
Учитывая большую нагрузку в Училище, многие студенты не выдерживают её и уходят с первых курсов.
Жизнь студентов очень интересна и насыщенна. Во все времена вечера и капустники у студентов были смелыми, острыми и рискованными.
Есть одна сторона жизни советских студентов, о которой навряд ли знают коллеги на Западе. Каждый год в сентябре студенты едут на I,5 месяца в колхозы на уборку картофеля, моркови и т.д., где и работают почти бесплатно до самых холодов. Сразу скажу, что и дизайнеров посылают в колхозы ежегодно помогать советским «фермерам».
При всей плохой стороне есть тут и хорошее: студенты много общаются, танцуют до пяти утра, заводят романы. Кстати сказать, в СССР браки в основном заключаются в студенческом возрасте, не всегда правда они бывают прочными, т.к. нет материальной основы.
До сих пор в нашем Училище нет компьютеров, и студенты всё делают вручную, да что там компьютеров, плохо с инструментами и красками. Правда это стимулирует изобретательность, и наши студенты придумывают самые немыслимые техники. Можно с уверенностью сказать, что все наши студенты умеют шить, вязать, красить и расписывать ткани, делать ювелирные украшения, что в условиях пустых магазинов является ценным качеством. Поэтому наши девушки считаются завидными невестами.
Но вот учеба закончена, надо идти работать, и молодые люди видят, какая большая разница между тем, чему их учили и что предлагает жизнь. Учиться старались хорошо, на уровне, а жизнь очень бедна. Профессора в качестве примеров показывали журнал «Домус» (Domus), а на заводе они всё время слышат, что краска есть только одна, да и то серая.
К тому же обычно плохо складываются отношения с руководством завода, фабрики, т.к. чаще всего это эстетически неразвитые люди, культура их низка, они не видели красивой предметной среды, не стремятся к ней. Творческая личность, которую 6 лет старались воспитать в училище, начинает попираться. Вот поэтому многие молодые специалисты переживают шок, не могут хорошо работать и бросают дизайн вообще, занимаясь в дальнейшем чем-нибудь иным (ювелиркой, графикой, живописью и т.д»), благо знания и навыки получены разнообразные. По статистике таких больше 60%.
Несколько иной все эти годы была жизнь дизайнеров во ВНИИТЭ. Многие считали нас дизайнерской элитой. Мы имели интересную работу, и это главное, и жили в своем собственном профессиональном мирке. Мы рисовали скетчи все эти годы и были скорее скетчменами, а не дизайнерами, 90% наших разработок не были реализованы. Мы понимали, что мысль человеческая способна родиться в любой части света, но при таких условиях в нас очень сильно развивалось чувство профессиональной неполноценности.
Наша зарплата всегда была очень маленькой, фиксированной и разницы между ведущими специалистами и самыми отстающими почти не существовало. Каждый пятый человек в институте был нашим начальником и не хотел, а может и не умел рисовать. К тому же было много партийных и комсомольцев, которые проводили уйму рабочего времени на своих собраниях.
Железный занавес, который долгие годы существовал между нашей страной и странами Запада, создал для нас профессиональную изоляцию. Поэтому то, что для вас являлось обыкновенной информацией, для нас было праздником. Я имею ввиду промышленные выставки, ведь специальных дизайнерских и вовсе не было. Чаще всего выставки проходили в Москве, и мы в одиночку, а иногда и большими группами ехали туда, в надежде увидеть хоть что-нибудь. На выставках мы обычно просили у стендистов буклеты с иллюстрациями, а они очень удивлялись, зачем это взрослые люди, специалисты просят эти буклетики. А ведь за долгие годы это была почти единственная возможность узнать, что делают на фирме Браун (Braun) или Сони (Sony) и т.д.
Правда, мы получали во ВНИИТЭ «Дизайн», но это один номер на весь институт и к тому же посмотреть его приходили все наши студенты и дизайнеры с заводов.
Хочется отметить, что дизайн это одна из немногих профессий, которую не затрагивала идеология, и мы всегда осознавали это и ценили. Сегодня стало трудно продавать картины живописцам — народ в массе своей беден, да и квартирки мы все имеем маленькие, вот и утекают картины наших художников за границу.
Потеряли работу многие скульпторы, которые годами лепили бюсты Ленина, Сталина или Брежнева.
Хочется отметить, что все эти годы на нас оказывал влияние Западный дизайн. Прошедшая в декабре 1989 года выставка «Дизайн США» была тому подтверждением. Несмотря на сильные морозы, очереди стояли огромные. Молодежь, а их было большинство, желает знать, как живет цивилизованный мир. В этом смысле наши американские коллеги помогли нам колоссально, обратив внимание городских властей и массы молодежи на творчество дизайнеров.
Однако, если в ближайшее время не произойдет изменений з экономике, скоро в стране будет очень много безработных дизайнеров. Сегодня же у меня нет никаких оснований верить в конверсию, в разоружение. Я поверю в это тогда, когда увижу очередь к моим коллегам на принятие заказов, когда узнаю, что все дизайнеры завалены работой.
Сейчас мы переживаем время, когда всем нам (я имею в виду интеллигенцию) стыдно за то, как мы жили все эти годы, как работали. И мы сами смеемся над собой, хотя нам и очень горько.
И тем не менее конкурс на наш факультет был самым большим, обойдя такие популярные отделения, как стекло и керамика, текстиль и моды.
Очевидно молодые люди лучше, чем их родители чувствуют, куда в скором времени будут направлены усилия промышленности и что особенно бойко будет покупать народ.
Будем же надеяться на обостренную интуицию молодых, рассчитывая, что они держат «нос по ветру».
И да сбудутся эти ожидания как можно скорее.
Текст: © Татьяна Самойлова. 1988 год
