Блокадные ёлки. К 82-й годовщине полного снятия блокады
К очередной годовщине Полного снятия блокады Ленинграда хочу привести одну из глав биографической книги моей мамы И. И. Лисаевич «Блокада в моей памяти», вышедшей в 2018 году. Мне представляется, что здесь очень точно отражена причина стойкости и победы ленинградцев через небольшой рассказ о встрече Нового 1942 года. Это была одна из последних её прижизненных книг, которую я сделал и издал, и которую она завершает словами: «Буду признательна тем, кто сохранит в своей памяти мой рассказ. Писать было трудно, но, убеждена, необходимо во имя памяти предков и во имя моего любимого города, которому я отдала обретённые за жизнь знания, свою любовь и преданность».
Фотография «Военного зала» Музея «Героическая оборона Ленинграда», открытого в 1944 году в Соляном переулке сразу после снятия блокады. Музей был уничтожен в ходе «Ленинградского дела» в начале 50-х гг.
«Глава 8. Блокадные ёлки.
На машинах по «Дороге жизни» везли в Ленинград ёлки. Сегодня я благодарю тех, кто это придумал и осуществил. Ведь и я была на одной из тех блокадных «ёлок», получив от кого-то записочку дома, куда и когда надо прийти.
Интересно, что книга А. В. Бурова «Блокада день за днём» была издана в 1979 году, а мне примерно в это же время от Дирекции Городского Экскурсионного бюро по просьбе газеты «Смена» было поручено написать серию статей «Любимый город», к чему я и приступила, написав около 20 статей на разные темы. Приближался Новый год, и я предложила написать статью о «блокадной ёлке». Удивлению редактора не было предела и он обвинил меня в «богатой фантазии». Я же настаивала, говоря, что выдумать такое не могла. Не знаю, чем бы всё кончилось, если бы в те дни не появилась в газете «Ленинградская правда» статья лётчика, написавшего как он привёз из Средней Азии на самолёте на эти ёлки мандарины. Тут уже возражать редактору не пришлось, и моя статья под названием «Блокадная ёлка» была напечатана.
Я со всеми подробностями описала, как это было. Итак, кто-то, к сожалению мне неизвестный, принёс записочку с информацией, что, кажется, 2 января в 10 часов утра следует собраться на Кировском (теперь Каменноостровском) проспекте у дома 26/28, чтобы всем вместе отправиться на Малую Посадскую улицу к Институту Покровского.
Мои мама и бабушка, фотоателье на Невском пр., Ленинград, 1938 г. Институт Покровского, Малая Посадская ул., Санкт-Петербург, современное фото
Был сильный мороз, дети были закутаны так, что отличить девочку от мальчика было невозможно. Некоторые на саночках везли младших братьев и сестёр — ведь кормить обещали всех, без вырезки талонов из карточек. Прозвучала команда, колонна отправилась в путь.
Дети и на детей-то не были похожи — скорее траурная послушная процессия. Шли медленно. Наконец — здание Института. Не помню, надо ли было раздеваться. Но в большом зале не было холодно. В центре стояла ёлка, на которую не обращали внимания, к тому же было дымно от многочисленных буржуек, трубы которых выходили в форточки.
Кто-то пытался веселить — не получалось. От дороги мы устали, но, главное, ждали с нетерпением основного — угощения.
Раздалась очередная команда, и все спустились куда-то в нижний этаж, где стояли столы и скамьи. Воцарилось молчание, мы заняли места.
Блокадный Ленинград, художник П.Д. Бучкин, 1942 г. Вид из окон Эрмитажа, худ. А.С. Никольский, 1941 г.
Затем справа открылась дверь и официантка в белом халате вынесла первый поднос с супом. Все оживились. В супе была тёмная лапша, и мы занялись подсчётом, сколько вермишелин у каждого. Знакомых ребят не было. У меня вермишелин было 12. Зазвенели ложки, дети оживились. На второе была такая же вермишель с котлетой, формой похожей на дирижабль. В помещении было довольно сумрачно, поэтому когда на очередном подносе у официантки появилось какое-то блюдо оранжевого цвета — апельсиновое желе — восторгу не было предела.
Закончив трапезу встали в очередь за подарками. В небольшом мешочке был мандарин, пряник, дурандовая конфета, похожая на шоколадную, и ещё какая-то конфета светло-серого цвета. Домой возвращались самостоятельно. Все подарки я несла родным, но вот светлую конфету решила пососать, а та упрямо не поддавалась…
Конфета оказалась миндальным орехом, которых я раньше не видела и о чём мне сказали дома, открыв пакет, из которого запахло мандарином. Его сосали и даже съедали кожицу. Всё остальное тоже делили поровну. Первая моя добыча, а как приятно и радостно было каждому в рот класть по дольке мандарина!
К тому моменту мама стала чаще вставать с кровати, с каждым разом делая всё больше шагов. Тама ещё ходила на работу в "Ленэнерго"».
Текст: Сергей Дужников
