Кузница кадров отечественного дизайна
Публикация настоящего доклада, прочитанного на научной конференции «Модулора – 2005»
Cанкт-Петербургский Художественный лицей Nº 190 — кузница кадров отечественного Дизайна
Модулор 2005... Откуда, собственно происходят авторы всех его десяти номинаций? Да, общеизвестно, что большинство — выпускники Санкт-Петербургской Государственной художественно-промышленной академии. Но она-то, академия, откуда черпает пополнение?
И вот здесь соединяются два повода, определившие тему сего доклада: кроме упомянутого Модулора — отмечающееся примерно в это же время 45-летие предакадемической художественной школы.
Это учебное заведение называется сегодня «Санкт-Петербургский Художественный лицей Nº 190».
Ваш покорный слуга связан с лицеем как ученик с 1962 года, а вернулся сюда для преподавания спустя десятилетие. Поэтому рассказать о малой alma mater отечественного дизайна считаю просто-напросто своим долгом.
...На дворе 1959 год. Хрущевская оттепель, чуть большая открытость, среди лозунгов — международное сотрудничество и торговля. Возникает потребность в художниках, которых позже разрешат называть дизайнерами.
Тогда-то, почти одновременно с перестройкой И.А. Ваксом своей кафедры металла ЛВХПТУ имени В. И. Мухиной в дизайнерское по сути отделение, школа Nº 190 Дзержинского района сообщила новость. Один из набираемых ею девятых классов будет художественным; объявляется набор талантов.
Но таланты не очень спешили. Тропинку протоптали позже. Это сегодня — и конкурс работ, и вступительные экзамены, и переживания отвергнутых. А первым пришедшим сказали: «Приводите друзей! Не наберем необходимого по роновским меркам числа учащихся — художественного класса не будет». И самые заинтересованные «обеспечили явку». Об этом волнующем эпизоде вспоминают, в частности, представительницы первого набора, известные ныне мастера: текстильщик Л. Романова и дизайнер Н. Кондратьева.
С самого начала «школа при мухинском», как ее стали называть, обнаружила в себе по крайней мере два отличия от ранее известной СХШ — школы при Институте имели И. В. Репина.
Во-первых, если после СХШ — «или в художники, или никуда», то школа Nº 190 давала серьезное общее образование. Она ведь никогда не выходила из ведения РОНО, свято хранившего общий для всех базис, независимо от специализации.'
Вторая особенность школы — большая свобода в формально-художественной подготовке, связанная со спецификой вуза-патрона, в свою очередь более свободного по сравнению со станковыми учебными заведениями. В Мухинском училище можно было спрятаться от кондового соцреализма за «условностью», «декоративностью» и т.п. Что, кстати, позволило «вылупиться» из стен ЛВХПУ, наряду с дизайнерами, прикладниками и монументалистами, целому ряду талантливо-раскрепощенных станковистов.
Третье же свойство проявлялось в удачно находимой гармонии собственно школы и творчества. Свобода отнюдь не была безгранична; о тотальном «самовыражении» не было и речи. Школа есть школа.
Однако, вернемся в 1959 год. Первые учащиеся-художники занимались рисунком и живописью в помещениях курирующего вуза. Рисунок, вспоминают первопроходцы, вел Г.А. Богданов, живопись — Н.Т. Баранов. Кроме того необходимо было осваивать и какую-то рабочую профессию: в стране шел эксперимент школьно-политехнического обучения. Поэтому «стодевяностики» один день в неделю проводили на кафедрах вуза, занимаясь гравировкой по металлу, изготовлением изделий из дерева, работая в керамических мастерских и т.п. Вместе с аттестатом зрелости получали и соответствующие рабочие разряды.
...1962 год. С этого момента рассказывать и легче и труднее. Легче потому, что это мой год поступления в школу; труднее из-за необходимости самоограничения.
Нас набирали уже в три художественных класса — сто человек. И хотя. вступительные экзамены еще не ввели, поступить было не просто. Требовалось представить работы по искусству, заверенные в студиях или художественных школах, а также рекомендации наставников. До сих пор храню листок с узнаваемо-умным почерком моего волшебного педагога из Ленинградского Дворца пионеров С.Д. Левина. Насколько я помню, он одобрил выбор этого учебного заведения именно в силу относительной свободы последнего.
Кроме политехнического эксперимента мы попали еще под один: одиннадцатилетку. Настоящую одиннадцатилетку, не сегодняшнюю — мы кончали школу в 18 лет. Это был 1965 год; тогда вышел закон о военной брони для студентов дневных отделений. Защитившие диплом должны были служить в армии один год (на флоте — полтора). Обычная же служба — три или четыре года соответственно.
Нечего и говорить о том, что мы, мальчишки, трудились в выпускном классе так, что от нас валил пар. Один раз в неделю днем и два раза вечером (на подготовительных курсах при школе) — рисунок и живопись. Еще раз в неделю — занятия по композиции, в профиле той кафедры, куда поступаешь.
По воскресеньям мы находили возможность дополнительно рисовать обнаженную модель на бесплатных сеансах в Доме народного творчества. И, наконец, если не ошибаюсь — по средам — та самая политехническая подготовка в вузовских мастерских.
Мне досталась керамика, интереснейшая область. Но о том, что впоследствии изменил ей с дизайном, ничуть не жалею. Кафедра промышленного искусства того времени была очень сильной, особенно же привлекала целокупностью. Индастриал-дизайн, дизайн-графика и сохранившийся художественный металл — еще не успели раздробиться-разбежаться...
Подготовительные курсы существовали для питомцев школы всегда. Без этих дополнительных занятий приготовиться к переходу на высшую ступень обучения, да просто-напросто конкурировать с выпускниками средних художественных училищ было бы совершенно невозможно.
Вот на этих-то курсах я и преподаю уже 34-й год... Нельзя не назвать здесь художников-педагогов, которые учили нас и следующие поколения, работая в школе долгие годы, практически с основания художественных классов.
Сначала скажем о преподавателях рисунка. М.А. Гольдин, работавший позднее в Таврическом училище (ныне Среднее художественное училище имени Н.К. Рериха), снискав там и здесь высочайший авторитет. Е.И. Бригадиров, сегодня профессор кафедры рисунка СПбГХПА. В.В. Ватенин, замечательный художник; преподавая рисунок, он оказывал на учеников и сильное «живописное» влияние.
Теперь о педагогах живописи. В.А. Каволин — великолепный колорист, умудрявшийся выписывать каждую ягодку в охапках рябины, оставляя натюрморт удивительно цельным и мощным. Его супруга Т.Ф. Каволина — одаренная акварелистка, чьи питомцы виртуозно писали «по-мокрому». В.Ф. Сакун, разносторонне талантливый, скромнейший человек, еще совсем недавно работавший в школе. В.В. Ватенин и В.А. Каволин ушли из жизни. Мы храним об этих учителях благодарную память. А здравствующим желаем долгих, счастливых лет.
...Десятилетиями в школе Nº 190 по коридорам носились первоклашки.
И кто-то из них, на руках у дяди-выпускника, звонил в звонок, отмечая 25 мая волнующий день расставания... Сегодня для этой цели приходится «одалживать» у одиннадцатиклассников младших братишек и сестренок — учатся в этом учебном заведении с 8-го класса. Набор - городской, конкурс немаленький. Поступать, проходя приемные экзамены по искусству, можно также в 9-й и 10-й классы.
Обязательная программа по рисунку: от простых форм к обнаженной модели. Живопись: от акварельно-небольших натюрмортов в 8-м классе к сложным постановкам в 11-м (гуашь, темпера). Занятия уже давно проходят в собственных помещениях лицея. «Четвертый этаж» — это не столько обозначение места, сколько имя собственное обители искусства.
Вся последовательность обучения подводит лицеистов к июльским вступительным экзаменам в СПбГХПА. Понятно, что задания по рисунку в последнем классе, скажем, — прежде всего голова, фигура, капитель, натюрморт. Но... Все педагоги, несмотря на индивидуальность каждого, едины в осознании того что прохождение экзаменов — все-таки не конечная цель. Конечная же — стать Художником, а не лишь обзавестись дипломом.
Одним из родовых качеств школы, как уже упоминалось, всегда было гармоничное сочетание натурных штудий с развитием креативных способностей учащихся. На занятиях по живописи и рисунку последние постигают важнейшую вещь. А именно: для художника предметного мира смысл деятельности — в созидании второй природы, а не в самоцельном любовании первой.
«Натюрморт по представлению», «Я в старости», «Автопортрет в старинном костюме», «Любимый зверь» и т.п. темы будят творческую фанта-зию, не позволяют закоснеть, дают 15-17-летним душам проявить свою открытость, «незамыленность» взгляда и увлеченность. Впрочем, эти качества культивируются и в традиционно-искренних автопортретах, пейзажах. А с особенной остротой — в нетривиальных композициях с некоторым дизайнерским привкусом...
Таким образом, в лицее Nº 190 не только учатся, но и, в русле пластических искусств, получают профессиональную ориентацию. Это помогает сознательно выбрать форму участия в гуманизации рукотворной среды. Или, бывает и так, подумать о другой профессии...
...В кратком тексте обо всем не расскажешь, но, поскольку речь идет о пройденном пути, необходимо как минимум затронуть следующее: количественные и качественные итоги этого самого пути и его перспективы.
С количеством просто; точный подсчет — дело будущего, но грубо можно принять цифру 2500. Столько выпускников художественных классов (в последние годы к ним добавились архитектурные) — вышли из стен школы. Те, кто решил связать свою жизнь с искусством, продолжили образование в различных художественных вузах, преимущественно, разумеется в СПбГХПА. Здесь они становились студентами абсолютно всех кафедр, кроме кафедры скульптуры; так уж сложилось, что живопись в 190-й школе ревниво не допускала рядом с собой лепку-соперницу...
О «качестве» выпускников мог бы свидетельствовать высокий процент поступления, особенно учитывая, что они — самые юные абитуриенты. Но, как уже говорилось, поступить — полдела. Очевидно, нельзя не признать, что в процессе вузовского обучения и далее, в успешной самостоятельной работе и заслуженной профессиональной известности живет эффективность раннего, во многом основополагающего этапа.
Не в последнюю очередь «взрослые достижения» наших питомцев подготовляются их лицейским участием в ответственных выставках (например, в ЦВЗ, СПбСХ и др.), где их работы часто удостаиваются самых высоких наград. А также участием в международных творческих связях, включая обмен экспозициями, поездки и т.п.
Не хотелось бы приводить отдельные фамилии. Это задача специального исследования, где будет меньше возможностей кого-то незаслуженно обойти вниманием. Лишь один штрих: проректор Санкт-Петербургской Государственной художественно-промышленной академии, трое заведующих кафедрами, всего с десяток профессоров и ряд других педагогов вуза могут называть себя «стодевяностиками».
Перспективы... Здесь все не так просто. С одной стороны, при всех сложностях переживаемого момента, общий конкурс в СПГХПА потихоньку растет. Соответственно востребован и феномен лицейской подготовки. С другой стороны — почти полная феминизация ученического корпуса... Проблемы с общим долицейским воспитанием, вызванные перекосами эпохи перемен... И — компьютер!.. Не сам по себе, конечно, он вызывает беспокойство. Речь идет об оценке его не как инструмента, а как некого волшебного средства, позволяющего достигать блестящих результатов одним лишь манипулированием «мышкой».
Так каковы же, в этих условиях, перспективы?
Если мы будем ценить по достоинству талант и устремления юных... Если не станем рубить сук, на котором сидим: традиционно сильную у нас общехудожественную подготовку дизайнера... Если поймем, что дали крен в сторону «машинного» сознания и вспомним о том, что ум, душа и руки человеческие всему основа... Тогда, что ж — и «глобальные» перспективы, и будущее лицея Nº 190 смогут стать вполне благоприятными. И через энное количество лет созданием второй природы (едва ли не главным делом на Земле!) займутся подлинные творцы, а не участники сборочного производства.
...Время летит быстро. Автору этих строк кажется, что он совсем недавно опубликовал в журнале «Три искусства» статью «Дай мне бог поступить в мухинское или записки о любви». Но вот уже все мои питомцы, что смотрят с журнальной фотографии, стали профессиональными художниками. Дипломные проекты кого-то из них довелось рецензировать на защитах в СПбГХПА, кому-то давать рекомендацию в Союз художников, или дизайнеров. Довелось радоваться их дальнейшим успехам в дизайне, других сферах искусства и художественной педагогики.*
Связь с учителями наши выпускники не теряют. Они — частые гости в лицее; приходят посоветоваться, показать новые работы, пообщаться... Эта близость, почти родственная — навсегда. Взять, хотя бы, «Модулор 2005». В душе каждого из ведущих педагогов лицея — В.Н. Козлова, Л. В.
Михайловой, А.Б. Симуни, Н.Б. Шаховой, С.Т. Шевченко, чьи ученики стали участниками выставки, сопутствующей настоящему докладу, — радость и гордость за «всходы педагогических посевов». Что же говорить об отношении к участникам собственно «Модулора»! Может ли пишущий эти строки, например, не порадоваться за «свою» Аню Макарову, удостоенную Серебряного диплома в категории Б номинации «Компьютерный и ТВ дизайн»? Или за Бориса Демина, четырежды (!) награжденного призами Модулоров, а на последнем создавшего многофункциональный арт-объект, открывающий экспозицию?
•..Лицей Nº 190 назван в заглавии статьи «кузницей кадров отечественного дизайна». Разумеется, эти слова не стоит воспринимать буквально. Всем понятно, что итоговое профессиональное образование дает вуз, который и сам — лишь часть процесса. Вся толща отечественной (и не только) материальной культуры и искусства, постижение специфики бытования homo sapiens и многое-многое другое - помогают учебным заведениям различных ступеней формировать полноценную творческую личность в исключительно сложной области. Однако, любая тропинка в гору, самая длинная и извилистая, имеет свое начало. Вот уже сорок пять лет свой путь к профессиональным и, хочется верить, человеческим вершинам многие мастера отечественного дизайна начинают с Фонтанки, 22 — поэтического места, тяготеющего к петербургской культурной колыбели: Летнему саду. Здесь находится Санкт-Петербургский Художественный лицей Nº190.
1. Из моего собственного класса, например, половина выпускников поступила в нехудожественные вузы, дав впоследствии кандидатов и докторов физико-математических, медицинских, биологических наук. Правда, некоторые из них, словно блудные сыновья, возвратились «к корням», соединив свой научный потенциал с искусством.
2. Композиция в системе подготовительных курсов ЛВХПУ была позже отменена ректором Я. Н. Лукиным. Мотивация: ленинградские и иногородние абитуриенты находятся в неравных условиях. Последние изу-чали в средних художественных училищах лишь станковую композицию. Впоследствии все вернулось на круги своя.
3. На наших глазах происходит переоценка ценностей. Некогда не самые трудные для поступления кафедры — нынче одни из самых популярных. Отсюда сегодняшнее обращение к нерадивым учащимся: «И с такими работами ты думаешь об «интерьере»?...
4 В журнале репродуцирован изобретательный коллаж Кати Шиповой, ответ на задание «Моя будущая профессия». Выполненная из текстильных материалов, вещь недвусмысленно передает мечту юной художницы. Мечта осуществилась: в апреле 2005 года мне, в качестве официального рецензента, довелось встретиться с дипломной работой автора, гобеленом «Кавказ», выполненном на кафедре художественного текстиля СПбГХПА.
Текст: © Александр Симуни
Член СПб Союза художников РФ,
СПб Союза дизайнеров РФ и Международной Ассоциации искусствоведов,
Председатель секции критики и искусствоведения СПбСХ.
